Репортаж нашего журналиста Михаила Калинина, побывавшего с волонтёрской миссией в госпитале Донецка.

«Кап, кап, кап…», — неспешно закапала из обсохшего госпитального крана в пластиковую ёмкость редкая здесь вода. «Тик-так, тик-так…», — движется на часах секундная стрелка. «Кап, кап… Тик-так…» И кажется, что это не вода течёт, а само время. Время Донбасса.

Для нас, восьми волонтёров из добрянского штаба «Наши для Наших», донецкое время отмерило в одном из госпиталей семь суток. Не только беспокойных, жёстких, пульсирующих, но и счастливых. Просто счастье тут особенное. Помог раненному бойцу – счастье. Прошла ночь без прилётов – счастье. Проскочил удачно из Донецка в соседний городок – счастье. Успел набрать всё ту же капающую воду – тоже счастье. В целом, с учётом дороги и поездок с гуманитаркой по донецким окрестностям, «командировка» на Донбасс заняла у нас 17 дней.

Когда закончились анекдоты

— А ты на своём танке смог бы в такую гору подняться? – спрашивает Анатолий Пудов своего товарища, бывшего танкиста-сверхсрочника Володю Цаплина. Тот, глядя в окно, уверенно. – Смог бы.

— А в эту? — не успокаивается Пудов.

Цаплин задумался:

– В эту нет.

Пудов, Цаплин, медсестра Добрянской больницы Галя Шаклеева и автор эти строк – экипаж одной из трёх машин с гуманитарной помощью.

Дорога длинная, тягучая. Едем, песни поём. Среди них почему-то революционную «Шёл отряд по бережку…». А ещё Галя свои стихи читает, Цаплин редко да метко анекдоты вставляет, а у Пудова они вообще на любую тему припасены: «Генерал перед строем: «Товарищи бойцы! Завтра летим на солнце!» Из строя с сомнением: «Товарищ, генерал, там же жарко». Генерал: «Ничего, мы ночью полетим!»

В Ростовской области анекдоты закончились. Над шоссе с грозным гулом проходят в сторону фронта боевые вертолёты.

Из машины в машину

Перед границей почти что братание. С Антоном Дрожжиловым и Николаем Подшиваловым к нам подъезжают деятельная Марина Дроздова, заботливая Маргарита Малинина, безотказная в работе Наталья Сажина, всегда уравновешенный Владимир Мущинкин, улыбчивый Сергей Азанов и суровый Евгений Теплоухов. Вся наша группа. Радостно жмём друг другу руки и приступаем к незапланированной ранее перегрузке гуманитарки из машины в машину. Беспилотники ВСУ жгут на дорогах автотранспорт, и волонтёрская доставка гуманитарных грузов вглубь ДНР не рекомендована.

— Вчера у Амвросиевки бензовоз сожгли, — слышится в придорожном кафе разговор дальнобойщиков.

Амвросиевка — это как раз по дороге в Донецк. Марина Дроздова договаривается по телефону с военными:

— Ребята, мы подъехать к вам не сможем, дороги для нас закрыты. Вы к нам свой транспорт сможете выслать? Да? Отлично!

После пересечения границы мы с бойцами снова перегружаем гуманитарку, но уже в их машины. Добрянские грузовики отправляются в обратный путь, а мы, волонтёры, едем с военными в Донецк.

Как на исповеди

Наш водитель – Маша. Отчаянный командир группы эвакуации одного из полков. Камуфляж, берцы. Желание помогать – это у неё в крови. Трудилась юристом в администрации одного из крупных городов в глубине России. Во время пандемии осознанно ушла работать в ковидный госпиталь, а в 2023 году, уже по окончанию курса тактической медицины, оставила дома семью и подписала контракт с Министерством обороны.

— Хуже Авдеевки ничего не видела, — рассказывает она, уверенно обгоняя одну машину за другой. – Там был ужас! Наша первая точка эвакуации стаяла в полутора километрах от хохлов. Грохот, разрывы страшных для всего живого кассетных снарядов. Быстрая смерть — как подарок. Но я вопреки всему вытаскивала всех. За всё время боёв у меня погиб лишь один боец. Вытек (скончался от потери крови). Как я переживала! А другой парнишка выжил всем смертям на зло. Ему руки и ноги оторвало. Все говорили: «Брось его, не жилец», а я же упёртая: «Ни фига! Выживет!» Отправляю его на эвакуацию, а он мне: «Пожалуйста, погладь меня…». Погладила по-матерински. Выжил!

У Маши в прошлом году погиб близкий друг. Оторвало голову. «Он мне браслет подарил, — говорит она. – И в один из дней браслет вдруг ни с того, ни с чего лопнул прямо на руке. Я сразу всё поняла…»

Медикаменты и всякие расходники вылетают во время боёв со страшной силой. Зачастую военные медики получают их с гуманитаркой или покупают на свои деньги.

— Порой привозят сразу десять тяжёлых, а у меня нет ничего! Хоть волком вой! – переживает Маша. И после долгой паузы добавляет: – Сколько раз меня и ребят Боженька спасал!

Прощались уж, а она, как на исповеди: «И здесь уже сил нет оставаться, и дома не могу. Приеду в отпуск, приму ванну, казалось бы, вот он рай: тишина, уют, родные, горячий чай, долгожданное платье, туфельки, а у меня все мысли об оставшихся здесь пацанах…»

На следующий день, уже в Донецке, мы сформировали для Маши внушительный груз. Она обещала через пару-тройку дней приехать за ним, но не случилось. Дроны на небе, что пчелиный рой. Связь прервалась. Передали груз её коллегам из другой части.

Курс госпитального волонтёра

— О, смена приехала, — встречает нас в госпитале Гена, волонтёр из г. Рыбинска. – Я пока один на службе, остальные спят. Тут вечером свадебный кортеж попал в ДТП. Пострадавших к нам привезли, вот мы и катали их всю ночь то на рентген, то на КТ.

Не юный уже Геннадий, как и двое его единомышленников, приехали в Донецк от Ярославской епархии. Как они справлялись здесь с валом работы, мы так и не поняли. Непросто было даже нам восьмерым.

— В семь утра и в 17 часов требуется забрать мусор из отделений, а также операционные отходы. Потом отвезти, при необходимости, биксы в автоклавную, бельё в прачечную и скончавшихся в морг, — обрисовывает Гена фронт работ. – По звонкам из санпропускника или приёмного отделения, которые могут прозвучать в любое время дня и ночи, нужно доставить пациентов на обследования, помочь медперсоналу при приёме или эвакуации раненых в другие госпитали. Главное, не уколитесь, не порежьтесь при всём этом обо что-нибудь острое. Я вот чем-то укололся.

Гена невесело показывает нам прокол на большом пальце левой руки.

Свои указания даёт Галя Шаклеева. В начале 90-х я был её классным руководителем в пятой школе, теперь в роли заботливого учителя выступает она.

— Ребята, одноразовые медицинские перчатки лучше снимать так, — и ловко показывает как. – Обязательно носите с собой запасные перчатки, маски, влажные салфетки, антисептики. Пользуйтесь одноразовыми халатами.

Мы, как примерные ученики, со всей серьёзностью внимаем её словам.

На следующий день, пока мы с ребятами таскали через длинный до бесконечности подвал чёрные мусорные мешки, наши девчонки во главе с Мариной навели в расположении давно невиданный здесь идеальный порядок.

Госпитальный мир

На неделю наш мир сжался до голубых перчаток, жёлтых контейнеров, чёрных мешков, красных окровавленных бинтов. А ещё до звонков из санпропускника, стука костылей, дребезжания каталок и… мёртвой тишины «покойницкой».

Сергей Азанов с Женей Теплоуховым только что отвезли в центральный городской морг скончавшегося бойца и вернулись ошарашенными. Там густым трупным запахом пропитался не только воздух, но и, кажется, кирпичные стены.

Теперь наша очередь с Володей Мущинкиным. Нам, если уместно так сказать, повезло. Умерший оказался худеньким парнишкой. При погрузке легко управились вдвоём. По документам ему было 18 лет. Контракт подписал в феврале, матери об этом не сообщил. 27 мая получил тяжелейшие ранения. Пролежал в коме десять дней. Мать спешила к нему в Донецк из Свердловской области. Не успела на два часа…

Следующего покойника, гражданского, очень грузного, с трудом погрузили в «санитарку» вчетвером…

Первая помощь

Утро. В нашу комнату распахивается дверь. В проёме Галя с огромными, сияющими глазами. Восторженно:

— Ребята! Мы с Ритой и Наташей только что первому бойцу помогли!

Оказалось девчонок срочно вызвали в санпропускник, куда с «передка» только что доставили раненного. У лежащего на каталке рослого 39-летнего красавца из Норильска ранение головы, перелом костей таза, обрыв пальцев на левой руке. Просит пить, пытается вставать, что жёстко, без всяких нежностей пресекается медиками.

Наши «девчонки» на этом фоне, что ангелочки. Заботливо везут его на обследования, потом в антишоковую палату и по пути успокаивают как ребёнка: «У сороки боли, у собаки боли…» Обнадёживают: «Костя, мы тебя завтра обязательно навестим!». Тот и оттаял. «Правда?». «Правда, правда!» Слово своё сдержали. Как утро, так к нему в реанимацию: повернуть, обработать, ободрить.

По-матерински ласковые женские руки и нужные слова способны творить чудеса даже с самыми суровыми мужиками.

Другая работа

Перед входом в госпиталь, заложив вираж, тормозит запылённая зелёная «буханка». Распахиваются задние двери. Из машины неуклюже согнувшись, выбирается один боец, за ним второй, с забинтованной головой. Сестричка в камуфляже пытается помочь ему, но не удерживает, и оба валятся на асфальт. На помощь выскакивает водитель.

Мы в это время эвакуируем в другой госпиталь своего бойца. Левая нога отнята по колено, правая пониже колена. Перемотана бинтами правая рука. Сибиряк. Сапёр. Держится хорошо.

По пути спрашиваю его:

— Дрон?

— Мина. Не увидел, наступил. Командир рядом был, тоже пострадал. Он в другой больнице.

На следующий день ещё один боец. 42 года. Тоже из Сибири, и ранения как под копирку. Руку и ноги ему ампутировали в медсанбате почти что в полевых условиях.

В нашем госпитале его внимательно осматривают доктора, обрабатывают медсёстры, а он только одно повторяет и повторяет: «Да поймите вы! Я тут, а товарищ мой «двухсотый»! Товарищ мой «двухсотый»!!!

Галя гладит его по голове, успокаивает: «Не переживай! У него теперь другая работа. Он теперь в небесном воинстве за тебя молится».

За всё время, что мы трудились в госпитале, к нам не поступило ни одного бойца с пулевыми ранениями. Сплошь дроны да мины.

Крестик из Добрянки

Утро нового дня. Снова звонок. В санпропускнике просят помочь в перевозке вновь поступившего бойца. Привычные уже для нас перчатки, маски…

Парень с Хакасии. Сирота. Десантник. Лежачий. Ночью ехал на квадроцикле и его догнал украинский дрон. Ударил в спину, взорвался. Спас бронежилет.

— «Квадрик» я смог остановить, — говорит парнишка. — Сползаю с него и понимаю, что не чувствую ног. Поглядел – на месте. Тут ребята подскочили, подобрали меня.

Томография показала, что у бойца в позвоночнике застрял осколок, который повредил нерв. Женщина-врач с КТ успокаивает: «Всё у тебя будет хорошо, солнышко!»

Тут же анестезиолог:

— На 14:00 назначена операция. Подготовим тебя, будет не больно.

Везём парня, подбадриваем. Девчата тихонечко вкладывают в руку «солнышку» православный крестик из Добрянки, от матушки Ирины. У него в глазах недоумение: «Как вы узнали? Мне ведь накануне моя умершая бабушка приснилась. Идёт навстречу и ласково спрашивает: «А где твой крестик, внучок?» «Потерял», — отвечаю. И тут вы мне его вручаете!»

Так с крепко зажатым в руке крестиком он и уехал в операционную.

Выходим на улицу. Высоченное чистое небо, сияющее южное солнце. Перчатки в урну. Маски долой! Вдох полной грудью! Или вздох?

«Пятюня» от Вани

Конвейер из фамилий, имён, судеб…

Вот Ваня из Калининграда. 20 лет. С виду – мальчишечка. С передка его, раненого, вытаскивали трое суток. Из-за подозрения на повреждение органов ЖКТ все три дня ничего не ел. Сейчас разрешили. Марина Дроздова, наш начальник штаба, сестра-хозяйка, повар, прачка и уборщица в одном лице тут же снаряжает для Вани пакет с продуктами. Он растерянно смотрит на пакет, на нас и, словно бы извиняясь: «Я только одну конфетку сейчас съем и всё».

Ваня служил в подразделении БПЛА. Попал под вражеский дрон. Перелом ключицы, какие-то ранения. При эвакуации на мотоцикле угодил ещё под один дрон. Водитель тоже пострадал, но ребята как-то добрались до своих.

В нашем госпитале Ваню гипсуют и готовят к отправке в другое по профилю медучреждение.

Качу его на каталке к «скорой», подбадриваю, как могу: «Врачи, Ваня, в Донецке знающие. На ноги тебя быстро поставят». И тут же ловлю себя на мысли: «А эти ли слова ему сейчас нужны?»

Тут же Галя: «Говоришь, подруга есть? Вот женишься на ней и будут у тебя сын и дочка». Вот это самые правильные слова!

Грузим бойца в машину. Он жмёт мне руку, а Гале протягивает «пятюню». Хлоп по-детски ладошками, и оба смеются.

Добрянская доброта

В медицинском облачении я смотрюсь, видимо, солидно, и медсёстры принимают меня за какого-то местного профессора.

— Ой, Вы так на нашего заведующего отделением похожи! – говорят уважительно.

— Почему похож? Я он и есть, — отвечаю им, перетаскивая из отделения к лифту очередной мешок с медицинскими отходами. И смех, и грех.

Выхожу на улицу. Ко мне подходит пациент из гражданских. Невысокий обеспокоенный мужчина лет сорока. За ним семенит встревоженная жена.

— Не подскажите, как на КТ пройти? Я бицепс порвал, на томографию направили. Сказали, что операция нужна. Она сложная?

— Не бойтесь, всё будет хорошо, — авторитетно отвечаю ему. – А на КТ я вас сейчас провожу.

— Вы не местный?

— Нет. Из Пермского края. Как поняли? По речи?

— Не только. Просто у нас люди жёсткие, а вы добрый.

Оказалось, что искренние слова о душевной доброте слышали в свой адрес почти все волонтёры из нашей группы, и слова эти можно признать высшей оценкой нашей деятельности.

Ну а жёсткость дончан можно понять. Смерть от мин и снарядов косит здесь людей с 2014 года, и души жителей Донбасса словно бы обросли жёсткой бронёй. Не будь её, их горячие сердца попросту разорвались бы на части от страданий и горестей.

МОГи – это по-нашему

— Бум! Бум! Та-та-та, та-та-та…, — каждую ночь в Донецке слышна работа ПВО. Как по дорогам ДНР, так и по столице республики ездят похожие на арабские джихад-мобили машины с пулемётами и хорошо экипированными бойцами в кузовах. Это мобильные огневые группы (МОГи), предназначенные для уничтожения вражеских БПЛА.

— Жжжжж…, — прямо над нашим госпиталем слышится монотонный, жужжащий на одной ноте, звук украинского БПЛА. И тут же окрестности тонут в пулемётной трескотне. Одни прохожие укрываются в подъездах, другие – продолжают путь как ни в чём не бывало. Привычка? Бахвальство? Фатализм? Не знаю. Но город живёт и живёт вопреки всем невзгодам. Или на зло им. По улицам ездят автомобили, с шумом гоняют мотоциклы, в парке звучит танцевальная музыка, по аллеям, наполненным ароматом тысяч роз, гуляют молоденькие мамы с колясками. Да помилуйте, какая война!

Но у нас вновь тревожно звучит телефон…

Легенда Донбасса

Жизнь Донбасса постепенно обрастает легендами.

— Вы знаете, нашему прежнему руководителю Александру Захарченко люди очень верили? — рассказывают нам в Ясиноватой. – Был случай, когда торговцы с Кавказа взвинтили в Донецке цены на овощи и фрукты до небес. Пошли жалобы. Александр Владимирович пришёл на рынок, с интересом осмотрел всё, подошёл к одному из торговцев, вынул из кобуры свой ТТ и положил на весы: «Ну что делать будем?» На следующий день цены на рынках стали адекватными, доступными для людей. Да, не зря его называли Батей.

Вольные ветра гуляли когда-то над здешней землёй.

Добрянский груз. Донбасское спасибо

В Ясиноватую мы приехали с Мариной Дроздовой и Володей Мущинкиным для передачи из рук в руки доставленной сюда из Добрянки несколько дней назад гуманитарной помощи. В городе после массового ночного налёта украинских БПЛА чувствуется напряжение, а в обществе инвалидов царит радость.

— Спасибо вам большое-пребольшое, — говорит нам, получая именные посылки, мама девочки с ДЦП. И сидящая в инвалидной коляске дочка её, сияет как ласковое солнышко.

— Как мы вам благодарны за помощь, — со слезами на глазах говорит следом мать пятерых детей. Её ребятишки тут же. Вместе с нами помогают носить коробки в их древнюю вазовскую «копейку».

— Как у вас красиво, какая природа, сколько воды! – эти слова звучат уже в Ясиноватовском музее, где у нас проходит встреча с местными активистами и представителями «Движения первых». Кажется, что своими фотографиями и рассказами мы влюбили их в наш город.

Точно так же благодарили всех нас накануне в обществе инвалидов г. Макеевки. Не только за коробки с гуманитаркой, многочисленные упаковки памперсов и инвалидные коляски, но и за очередной концерт. В январе здесь выступил солист «Прикамья» Дмитрий Филимонов, а нынче — автор своих сердечных стихов и песен Галина Шаклеева.

***

Ещё много чего было во время командировки на Донбасс. Встречи с учителями в одной из школ и с военными медиками в полковом лазарете, лихая гонка на автомобиле с табличкой «300» и посещение Аллеи ангелов памяти погибших детей Донбасса, укрытые антидроновыми сетями дороги и руины Авдеевки.

— Как съездили? – спрашивают меня сейчас знакомые в Добрянке.

— Хорошо съездили, — отвечаю я. – С пользой для себя и для других. Преодолели расстояния, преодолели себя, реально помогли людям. Не побоюсь этого слова — душеспасительно съездили.

---